300 русских студентов, обучающихся на факультете психологии в Социально-гуманитарном институте (СГИ) в Таллине, могут с осени остаться без места учебы. Кто так решил? Зарубежные эксперты. Кто их пригласил? Отдел зарубежной оценки министерства образования и науки Эстонии (кстати, его на официальном сайте министерства нет). Зачем пригласил?
Ответ на последний вопрос зависит от того, русофил вы или русофоб. Если русофил, то все ясно: для того, чтобы задушить один из последних русских вузов в Эстонии. Если русофоб, то тоже все ясно: для того, чтобы уберечь молодых людей от получения некачественного образования, от стрессов в связи с возможным непризнанием диплома и т.д.
По факту, экспертная комиссия пришла к выводу, что «прошедших данную учебную программу нельзя по европейским стандартам считать психологами», поскольку на психолога надо учиться не четыре года, а пять. Зарубежные эксперты также раскритиковали устаревшие учебные методики, недостаток в библиотеке учебной литературы на английском языке, недостаток преподавателей с докторской степенью и контактов с другими зарубежными вузами.
На последней претензии хотелось бы остановиться поподробнее. За последние 8 лет СГИ прошел большой путь дорогой не эволюции, но мимикрии, отрабатывая различные схемы преподавания с тем, чтобы не попасть под каток образовательных репрессий. После развала СССР и стремительного сокращения в вузах Эстонии учебных программ на русском языке предпринимателями от образования практиковалась, с небольшими вариациями, одна и та же схема: русские студенты из Эстонии заключали контракт с российским вузом, а «техническая» сторона дела ложилась на плечи зарегистрированной в Эстонии фирмы, которая «обеспечивала обучение».
Начиналось это так: изгнанная из эстонских вузов за ненадобностью русская профессура, будучи оформленной в российских вузах, учила по вечерам в съемных помещениях студентов по российским программам, а собирала деньги, обеспечивала учебные материалы и платила преподавателям зарплату эстонская фирма. На выходе студенты получали российский государственный диплом. За то, что эти вузы ютились по «углам», эстонская пресса обозвала их «угловыми университетами».
Однако контакты с российскими вузами раздражали эстонцев, и они объявили «угловым университетам» войну. Поводом послужило то, что они не имели эстонской аккредитации. Тот факт, что аккредитацию имели российские вузы, которые, собственно, и выдавали дипломы, эстонцев не слишком волновал. Эстонское институтское лобби и пресса требовали от министра образования закрытия «шарашкиных контор» с такой настойчивостью, что бывшая министр Майлис Ранд (ныне Репс) в сердцах вынуждена была воскликнуть: «Я не могу закрыть то, чего не открывала!»
Принципиальная (по эстонским меркам) позиция Ранд вынудила правительство пойти другим путем. Был создан фонд с красивым названием «Архимед», структурным подразделение которого значился Eesti ENIC/NARIC Keskus – лавочка, ответственная за «признание» зарубежных дипломов. Кроме того, был принят закон о признании профессиональной квалификации, полученной за рубежом. Правительство, правда, уже лет десять не может сформулировать порядок и условия признания зарубежных дипломов, но руководителя лавочки, географа по образованию Гуннара Вахта это не смущает – он придумал свой порядок.
Пять лет назад Эстонская Адвокатура, в которую я собрался поступать, послала меня в его контору для «признания» диплома. Я отказался, сославшись на эстоно-российское соглашение 1998 г., по которому стороны обязались признавать дипломы друг друга безоговорочно. Тогда Адвокатура послала ему копию моего диплома самостоятельно, и тут началось… Да, Вахт честно сослался на соглашение, по которому диплом признается. А в конце приписал, что есть основания полагать, что владелец диплома учился не в Москве, а в Таллине, а таллинский вуз не имеет ни лицензии, ни аккредитации. Резолюции на его «решении» не стояло вовсе – мол, решайте, как знаете. Адвокатура и решила — к экзаменам меня не допускать. После этого я три года судился с Эстонской Адвокатурой. Сейчас дело в Страсбурге.
Я действительно получил диплом по приведенной выше схеме, только вместо СГИ (тогда он назывался по-другому) был ЭМОНО-Р, а российским вузом был Московский государственный индустриальный университет (МГИУ). Кстати, официально это «головной российский вуз, ответственный за обучение соотечественников за рубежом».
В ходе судебного процесса мне довелось и выигрывать, и проигрывать, но ясности, чем же именно мой российский государственный диплом не угодил Вахту, я так и не добился. Версии, которые выдвигались, были следующими: я «незаконно получил образование», у меня «незаконное образование», «диплом был выдан мне незаконно». Последнее особенно мило, так как дипломы нам вручал в таллинской ратуше лично посол России в Эстонии Константин Провалов. Что такое «незаконное образование», я не могу понять до сих пор, но не в этом суть: обществу был дан сигнал о том, что полученные в Эстонии российские государственные дипломы признаваться не будут. В прессе шел мощный накат на «угловые университеты», приведший, в частности, к тому, что Эстония в одностороннем порядке вышла из договора 1998 г.
Понятно, что платить за обучение, в результате которого будет выдан непризнаваемый диплом, никто не будет. Президент СГИ, предприниматель от образования Владимир Кручинин сделал соответствующие выводы и решил «легализоваться». «Легализация по-эстонски» начинается с того, что на место начальника берется эстонец — так ректором СГИ стал Лембит Аллингу. Он-то и добился того, что СГИ из образовательного посредника превратился в «нормальный» эстонский вуз с лицензией и аккредитованными программами. Он же первым и признал, что название их учебной программы «психологией» было «ошибкой, которую не следовало делать».
История с аккредитацией программы курса психологии СГИ началась не вчера: в 2003 г. Совет по оценке высшего образования отказался аккредитовать программу, до этого аккредитованную условно. Министр Майлис Ранд тогда не вняла доводам Совета и отослала рапорт обратно, но новый состав Совета подтвердил мнение прежнего. Сейчас же министерство встало перед выбором: по словам Кадри Петерсон, начальника отдела как раз этих самых внешних оценок, надо или приглашать других зарубежных экспертов, надеясь на более мягкую оценку, или прекращать преподавание психологии в СГИ. Фоном к этому заявлению идет категоричная оценка нового министра, Тыниса Лукаса: «В стране слишком много вузов». Идея дополнить программу, усилить докторантуру и пополнить библиотеку сторонами отчего-то не обсуждается…
Очевидно, российское государственное образование в Эстонии прекратило существование. Потеря ли это для России? Безусловно, если держать в голове если не концепт Русского Мира, то хотя бы простой прагматический интерес иметь в Эстонии свою группу поддержки. Влияние осуществляется через элиту, а элита воспроизводится через образование. Тот, кто контролирует образование, контролирует воспроизводство элиты. Да и деньги шли в Россию немалые: обучение повсеместно было платным. Если формально Россию может не интересовать судьба русской профессуры в Эстонии, то вузы как средство распространения и поддержания русского языка – это уже напрямую государственный интерес.
У России были все рычаги для того, чтобы не допустить своего выдавливания с образовательного пространства Эстонии. Отказавшись, в обход соглашения 1998 г. и Лиссабонской конвенции, признавать государственный диплом РФ, Эстония тем самым нарушила само соглашение и заложила пренеприятнейший для России прецедент на территории уже ЕС.
У России, как обычно, не нашлось политической воли для решения этой проблемы. А ведь со стороны «эстонских соотечественников» было сделано практически все, чтобы не допустить выдавливания российского образования с эстонского рынка. Тартуский административный суд по жалобе «соотечественников» даже признал противоправным письмо эстонского министра образования Тойво Майметса своему российскому коллеге, в котором первый огульно обвинял «угловые университеты» не то, что в незаконной деятельности, а прямо в совершении уголовных преступлений.
В рамках моего дела речь также шла о вынесении решения в отношении МГИУ и министерства образования РФ, выдавшего МГИУ аккредитацию. Я неоднократно обращался к суду с ходатайствами о привлечении их к процессу – безрезультатно. Однако также безрезультатно я обращался и к членам руководства «головного российского вуза, ответственного за обучение соотечественников за рубежом». «Ответственность», насколько мне известно, осталась, а вот самого «обучения за рубежом» уже практически нет. По крайней мере, в Эстонии.
Урок для России: не надо радоваться любым соглашениям с Эстонией. Заключенное в 1998 г. Черномырдиным соглашение о взаимном признании дипломов было разработано и принято явно в состоянии эйфории от «прорыва» в наших межгосударственных отношениях и стало вторым, подписанным после создания межправительственной комиссии. Соглашение не предусматривало ни ответственности сторон, ни надзорного органа, ни порядка разрешения споров (в случае с Эстонией установление такого порядка представляется мне непременным условием). В результате маленькая Эстония нахрапом просто выдавила большую Россию со своей территории. В области образования, разумеется.
Поэтому обвинять руководство СГИ в мимикрии не следует: оставшись без политической поддержки, они сделали то, что должны были сделать в интересах студентов. Я разговаривал на тему отказа в аккредитации СГИ с Кадри Петерсон: отдел внешнего оценивания на поверку оказался бывшим отделом надзора – переименовали. Что делать с этой экспертной оценкой, она сама не знает.
